Илл.: Плита на могиле Л.П. Карсавина в п. Абезь (Республика Коми) с частично перенесенным на нее его рисунком и современная русскоязычная версия его рисунка.
Для философии стать служанкой богословия значит – опознать свои религиозные основоположения.
Лев Карсавин. «О началах».
В архивном фонде Льва Платоновича Карсавина, хранящемся в рукописном отделе Вильнюсского университета[1], есть особенный артефакт – застеклённая рамка с рисунком восьмиконечного православного креста на картоне[2]. Его изображение (ил. 1) необычно тем, что знакомая всем строгая каноническая графика оформлена дополнительными надписями – фрагментами стихов Священного Писания на греческом и древнееврейском, множественными концентрическими окружностями, кругами и лучами, фиксирующими собой несколько малых центров креста. В нижней части композиции, по обе стороны вниз от подножия креста до его основания размещены рукописные строфы стихотворного гимна Льва Карсавина, посвященного Софии – Премудрости Божией[3].
Обращает на себя внимание тщательность исполнения изображения, достигаемая человеком лишь в условиях бытовой налаженности, при использовании линейки и циркуля. Баланс разнохарактерных элементов, найденный автором, связанность всех деталей, точное соблюдение симметрии и общая цельность всей композиции также предполагают обязательную предварительную скрупулёзную разметку, неторопливость и продуманность в работе. Надписи на рисунке выполнены от руки либо печатными буквами, либо прописью. В последнем случае автор явно стремится повторить манеру гимназических учебников чистописания, лучше всего скрывающую признаки личной манеры письма. Но в нескольких местах он сбился, и тогда в оригинальной форме буквы «т», похожей на удлинённую семерку без перекладины[4], стал узнаваем характерный почерк Льва Карсавина. Рисунок дополнен паспарту и помещён в застекленную деревянную рамку (ил. 2)[5]. Общий стиль объекта архивного хранения соответствует принятому в музеях.
Необходимо отметить превосходную сохранность этого раритета, практически не пострадавшего за долгие годы скитаний по съёмным углам, которые пришлось перенести родным Льва Платоновича после его ареста. Совершенно очевидно, что сам он относился к рисунку как глубоко личному и особо ценному документу, а после его смерти это отношение перешло к жене и дочерям Карсавина, рисунок же стал семейной реликвией, символом памяти о нём. Значение рисунка его родные в полной мере не понимали, что подтверждается единственным – в письме младшей дочери Сусанны Львовны (1920–2003) – глухим упоминанием о копии «схемы», сделанной старшей дочерью Ириной Львовной (1906–1987) для Анатолия Анатольевича Ванеева (1922–1985) [Карсавина 1956 a]. Копия (ил. 3) выполнена в таком же размере, но отличается от оригинала размещением строф и почерком. В левом верхнем углу изображение дополнено контуром виноградной лозы с пятью листьями и тремя гроздьями [Ванеев 1950-е]. В оригинале лоза отсутствует, дорисовать её мог только сам А. А. Ванеев, что сразу указывает на понимание им надписей на рисунке, в т. ч. в связи со стихом Ин 15:5. По сообщению его сына, Льва Ванеева, рисунок часто появлялся на столе отца, но текстов об этом изображении в архиве Анатолия Анатольевича пока не обнаружено. Дочерей связывала с Ванеевым продолжительная переписка, пронзительная в своей доверительности и выражении родственных чувств, и дружба, продолжавшаяся до смерти Анатолия Анатольевича. Больше о рисунке сёстры не вспоминали, при том, что Ванеев расспрашивал их о каждой даже самой мелкой детали, имеющей отношение к жизни своего учителя.
Рисунок этот воспроизводился в печатном виде единственный раз в 2002 г. в качестве иллюстрации в сборнике переводов на литовский язык стихов Л.П. Карсавина, в т.ч. лагерного цикла «Венок сонетов» и «Терцины» [Karsavin 2002, p.42][6]. Подпись под рисунком на литовском языке сообщала: «Рисунок Карсавина, изображающий основную идею его мыслей о всеединстве. Петроград, около 1920 года» [там же]. К сожалению, издатели, как будет показано ниже, ошибочно определили место и дату создания произведения указали, соотнеся графику со временем написания стихов. Книга имел небольшой тираж, и она осталась практически не замеченной российскими исследователями.
В 2012 г. история рисунка получила продолжение: далеко за пределами Литвы на широте Полярного круга в Республике Коми на бывшем кладбище заключенных поселка Абезь над прахом Л. П. Карсавина была установлена плита метровой высоты из чёрного карельского гранита [Зайцева 2002]. Инициаторы установки перенесли на неё сокращенную версию рисунка и, к большому сожалению, допустили при этом множество ошибок [7].
Все эти годы сложное изображение православного креста и надписей на греческом оставалось загадкой практически для всех, кто видел памятник в реальности или его фото в интернете. Подобная ситуация, связанная с внешним обликом могилы одного из самых значительных русских мыслителей, объективно продиктовала запрос на раскрытие значения рисунка.
[1] Место хранения оригинала: Vilniaus universiteto bibliotekos rankraščių skyrius (Отдел хранения рукописей Вильнюсского университета). F. 138. Ap. 233.
[2] Рисунок размером 252х302 мм выполнен на листе картона цвета светлой охры, крест и надписи нанесены чёрной тушью. Основное пространство с изображением креста и фрагменты с рукописными стихами выделены белым фоном, выполненным гуашью. Для коррекции надписей и рисунка, а также для нанесения деталей поверх чёрной туши также частично использована белая гуашь.
[3] Стихотворение впервые опубликовано в: Карсавин Л.П. София земная и горняя (Неизданное гностическое сочинение) // Стрелец. 1922. № 3. С. 70–90.
[4] В некоторых дореволюционных учебниках чистописания именно так предлагалось писать прописную букву «Т»; для почерка Карсавина характерно такое же написание и строчной «т».
[5] Паспарту фисташкового цвета с шириной верхней и боковых сторон по 40 мм, нижней – 45 мм. Рамка 380х440 мм красного дерева, округлая, гладкая, ширина 20 мм, внутренний металлический узкий молдинг «под золото».
[6] Сборник был издан с параллельным расположение текстов на русском и литовском языках. – В.Ш.
[7] Инициаторами установки плиты руководили высокие чувства, но, к сожалению, эксперты не участвовали в утверждении эскиза, что привело к пяти фактическим ошибкам на плите. Так, на ней возникли неверные даты рождения и смерти – одна указана по юлианскому календарю, вторая – по григорианскому; в слове NIKA вместо буквы «А» выбита «О». Подлинные даты жизни Л. П. Карсавина в нынешнем летосчислении: 13.12.1882 – 20.07.1952.
ПОЛНОФОРМАТНУЮ ОРИГИНАЛЬНУЮ И РУССКОЯЗЫЧНУЮ ВЕРСИЮ КРЕСТА МОЖНО ОТКРЫТЬ, УВИДЕТЬ И СКОПИРОВАТЬ НИЖЕ
(для открытия рисунка в полном размере кликнуть).
Выполнил В.И. Шаронов.
В тексте также упоминается схема Пресвятой Троицы, приписываемая прп. Максиму Исповеднику в рукописи византийского писца XVI в. Константина Полиакаппы, опубликованная в книге С. Л. Епифановича (ниже)
.